Журнал «Аистенок», 2003, №6

Мы с тобой растем вдвоем.

"Да, Вы беременны, срок 4 недели. Приходите через месяц", - произнесла врач-гинеколог, посмотрев меня на УЗИ. Через месяц я в радостном ожидании опять лежала на кушетке, и врач проводила второе обследование. Вдруг лицо ее нахмурилось. Я занервничала: "Что-то не так?" "Подождите, подождите" – отмахнулась она, сосредоточенно рассматривая экран, - "Он там не один, там их двое". "Как?"- возмутился мой муж, - "В прошлый раз был один". "А теперь двое" – невозмутимо закончила врач –"Вот одно сердечко бьется, а вот второе".
В этот раз мы возвращались домой мягко сказать озадаченные. Ни у кого из нас в роду двойняшек не было. "Рассосется", – уверенно сказала моя свекровь…но, не рассосалось. Так я стала мамой двойняшек.
Я знала, что рожать буду в роддоме – все-таки двойня, но мне хотелось подготовиться к этому событию и познакомиться с малышами до рождения, поэтому мы записались на курсы для беременных. Это оказались интересным и очень полезным для всех четверых. Именно на курсах, когда нас начали учить общаться с нашими малышами, я и поняла, что у меня в животе живут две абсолютно разные и самостоятельные личности. Например, было такое задание: предложить ребеночку какую-то пищу, подробно представив, как она выглядит, какой имеет вкус и запах. Потом надо было постараться почувствовать ответ. Все мамы довольно быстро научились узнавать, что нравится малышу и сообразовывать свое меню в соответствии с его вкусами. И уже здесь у меня возникла проблема. Мне надо было получить положительный ответ от обоих гурманов, но они упорно не хотели "есть" одно и тоже. Один хотел мяса, другой– сыра, один требовал огурец, другой – банан. Мне приходилось долго договариваться, чтобы угодить обоим. Уже там, в животике они были во многом разными. Одна любила больше общаться с мамой, другая с папой, одна предпочитала, когда я читала стихи, другая любила еврейскую народную музыку, правда обе активно взбрыкивали против Паганини. Через какое-то время я достаточно хорошо чувствовала их характер - одна более непосредственная, открытая бесхитростная, другая с сильным характером, самостоятельная, знающая, что она хочет. Когда они родились, то так оно все и оказалось.
Наше общение было весьма плодотворным: девочки могли ответить мне (какими-то толчками, движениями), как они себя чувствуют, удобно ли им, все ли им нравится. Я могла их попросить проснуться и потолкаться, если тревожилась о них, и они отвечали мне. С Женей мы даже смогли договориться, что к моменту родов она перевернется вниз головой. К концу беременности они лежали валетом – так часто умещаются у мамы в животе двойняшки. Мне сказали, что так и будут рождаться – один головой, другой ногами. Но я почему-то была уверена в своей малышке. И действительно, за два дня до родов она перевернулась (скорее протиснулась) головой вниз. Врачи были поражены.
После рождения малышки сначала мало обращали внимания друг на друга, хотя уже в месяц Женя научилась мастерски вытаскивать у сестры соску. Но нельзя сказать, что они совсем не замечали друг друга. Например, они никогда не плакали вместе, если одна заплакала, то другая, даже если подхныкивала до этого, сразу замолкала и слушала с интересом. Если я брала одну девочку, то другая требовательно орала.
Первый раз девчонки заметили друг друга в 3 месяца, и это действительно была Встреча. Оказавшись друг напротив друга, они сначала обе замерли, а потом громко рассмеялись и стали что-то курлыкать, ощупывать друг друга ручками. Сестры явно были довольны знакомством. С этого момента часто, оказавшись рядом, они обнимались, перекликались, исследовали друг друга, и я не помню, что бы они хоть раз сделали друг другу больно, даже когда были еще совсем крошечными
Чем старше становились дочки, тем больше они общались друг с другом. К 6 месяцам придумали первую совместную игру: ложились на животы голова к голове, рычали и наскакивали друг на друга. Их поведение напоминало возню маленьких котят или щенков. А уже к 8 месяцам одна утешала другую, всовывая плачущей сестре в рот свою соску, и поглаживая по голове.
Ползая вместе, они вели продолжительные «беседы». Но хотя малышки много находились вместе, у нас не возникло проблем с речью, столь характерных для двойняшек: нередко, хорошо научившись общаться между собой, они не спешат говорить на общепринятом языке. Зная об этой проблеме, мы старались больше говорить с детьми, петь им, читать стихи. Я даже нередко пыталась переводить и их диалоги на человеческую речь. В итоге, девчонки достаточно рано стали нормально говорить и с нами, и друг с другом.
Конечно, каждая из девочек жаждала наладить личные отношения с мамой и другими членами семьи. Я помню свое смятение, когда на меня направлены две пары глаз, горящих желанием пообщаться, а я не знаю, на кого направить свой взгляд. Как-то постепенно я научилась общаться с ними: иногда по очереди, а иногда – одновременно. Со временем я поняла, что разделить себя между близнецами абсолютно поровну просто нереально. И винить себя за это совершенно не нужно. Чем естественнее я буду относиться к ним, тем легче будет нам всем. Конечно, мои девчонки любят, когда я играю с ними, читаю им или просто делаю что-то с ними вместе, но нередко заявляют: "Мам, это наша игра. Мы сами".
Когда малышки стали постарше, начался непрерывный дележ: игрушек, одежды, еды, сосок, пустых коробочек, места в маминой кровати… Покупка одинаковых игрушек дела не исправляла: либо все равно обеим была нужна одна из одинаковых игрушек, либо более сильная сестренка отбирала обе сразу. Как-то раз Женя нашла пакетик из-под детского молочка. Саша очень заинтересовалась находкой сестры и быстренько ее отобрала. Жене выдали такой же. Саша подумала и отобрала следующий. Обиженной Жене выдали еще один. Тогда Саша взяла один пакетик в зубы, и отобрала третий. Только с четвертым, когда все позиции у Сашки были заняты, Жене удалось поиграть. Нельзя сказать, что отбирает игрушки только Саша. Став чуть постарше, Женя научилась не уступать сестре и даже приобрела замашки лидера, так что обиженный вой: "А у меня Саша \ Женя отняла…" раздавался попеременно с двух сторон.
Мы пытались разрешить эту проблему разными способами. И в итоге опытным путем нашли путь к примирению. Какие-то игрушки могут быть общими: те, в которых много деталей или действующих лиц и в которые можно играть вместе:, конструкторы, железная дорога, посуда, набор доктора. Общими становились и игрушки, которые не пользовались особым спросом. Какие-то игрушки покупались одинаковые: кукольные коляски, велосипеды. Но у каждой из девочек есть и свои личные игрушки, более или менее равноценные, но отличающиеся друг от друга: куклы, мягкие игрушки. Так же мы поступили с одеждой. Небольшая часть осталась общей (трусики, маечки, колготки), но в основном вся одежда разная, и каждая из девочек имеет свой личный гардероб. Надо сказать, что они с большим трепетом относятся к свое личной собственности и предпочитают надевать свою одежду, сидеть в своем стульчике и спать в своей кроватке. И попробуй надеть что-нибудь чужое! А если вдруг они перепутают, то нежно заявляют: "Прости, Саша (или Женя) я нечаянно заняла твой стул".
Часто говорят об особой тесной связи близнецов. Действительно, двойняшки эмоционально очень близки, они заботятся друг о друге, интуитивно чувствуют настроение друг друга, у них всегда есть партнер по играм. Мои девчонки очень гордятся, что их двое. И первым делом сообщают при знакомстве: "А у меня есть сестренка!". Если одной предлагают что-то вкусненькое, то она непременно спросит: "А Жене (или Саше)?". Если у одной что-то не получается, то вторая пытается ее научить. Даже когда они были совсем маленькие, я уже хорошо знала, что если одна чего-то достигла, то скоро научится и другая. Правда, к сожалению, они с удовольствием перенимают друг у друга не только что-то полезное, но и всякие безобразия. А когда я ругаю одну, вторая бросается на защиту: "Мама, Женя (или Саша) у нас хорошая". А иногда хитрят: "Женя, кто тебе разрешил это взять?" "Мне Саша разрешила".
С другой стороны, чем старше становятся девочки, тем сильнее я чувствую, что они эмоционально зависят друг от друга. Если одна проснулась раньше, то тревожно ждет и все время спрашивает, когда встанет другая. Разделить их во время болезни в разные комнаты невозможно – здоровая девочка стоит под дверью и кричит, чтобы ее пустили. А речи о том, чтобы куда-то поехать порознь, просто не идет. Один мой знакомый, который тоже вырос с братом-близнецом, рассказывал, что воспринимал брата, как неотъемлемую часть себя, как руку, как ногу. И отсутствие брата рядом причиняло ему настоящий физический дискомфорт. И теперь мне кажется, что следует иногда давать им понять, что можно существовать и врозь.
Но, несмотря на все проблемы, они растут вдвоем. И растут замечательно!